«Он казался сделанным из глины». Самое главное из мемуаров Джилл Байден
«Он казался сделанным из глины». Самое главное из мемуаров Джилл Байден . Супруга 46-го президента США представила свой взгляд на самые драматичные моменты его правления
Бывшая первая леди США Джилл Байден выпустила мемуары о закулисье жизни в Белом доме и наиболее скандальных эпизодах президентской гонки 2024 года. Наиболее увлекательные моменты книги — в обзоре РБК
Джилл Байден (Фото: Jamie McCarthy / Getty Images)
2 июня в издательстве Gallery Books, подразделении Simon &; Schuster, вышли мемуары бывшей первой леди США, 74‑летней Джилл Байден «Взгляд из Восточного крыла» (англ. View from the East Wing, естьу РБК), посвященные ее жизни в Белом доме и событиям кампании 2024 года. Название книги отсылает к Восточному крылу Белого дома, где расположены офис первой леди и службы, отвечающие за протокольные мероприятия, приемы и работу с гостями.
Свои обзоры мемуаров Джилл Байден опубликовали ведущие американские СМИ. По данным Politico, многие демократы и часть бывших помощников Байдена восприняли книгу с досадой: первая леди подробно возвращается к эпизодам, которые партия предпочла бы «поскорее забыть» — провальным дебатам 2024 года, внутренним спорам о способности Байдена продолжать кампанию и роли ближайшего круга в решении сняться с выборов. Axios утверждает, что выход книги разочаровал даже ближайших и самых лояльных помощников экс-президента. «Общий мотив у книг Джилл и [Камалы] Харрис — они обе винят всех, кроме себя», — сказал изданию один из них.
В июле 2025 года The Wall Street Journal узнала, что 46-й президент также готовится выпустить мемуары и продал права на публикацию издательству Hachette Book Group за $10 млн. Дата публикации книги неизвестна.
Про решение Байдена баллотироваться на второй срок
В книге Джилл Байден подробно описывает, как в семье обсуждалось возможное выдвижение Джо Байдена на второй срок и как они склонялись в пользу участия в кампании 2024 года. По ее словам, зимой 2023 года супруги говорили об этом во время отдыха с внуками на острове Сент‑Крой. Настроение в Вашингтоне тогда было осторожно оптимистичным: советники говорили, что страна выходит из кризиса, а действующий президент остается для демократов «лучшей ставкой» на фоне других кандидатов. Джилл напоминает, что еще в 2020 году Байден в частном порядке допускал, что станет «переходным президентом одного срока», однако к середине него почти все его старшие советники настаивали: нужно баллотироваться на второй срок.
Джилл признает, что к выборам 2024 года муж заметно постарел, страдал от последствий травмы стопы и хронической боли. И все же, пишет она, признаков деменции она не видела, а обязанности главы государства он исполнял в полной мере. «Даже если в годы перед кампанией он и сбавил темп, я сердцем верила: он по‑прежнему достаточно хорош, достаточно мудр и достаточно способен, чтобы управлять страной. Он никогда не изменял своим ценностям — тем самым, на которых я сама выросла, — пишет Джилл Байден. — Я убеждена: если бы его здоровье когда‑нибудь ухудшилось до точки, где он больше не мог бы исполнять обязанности, у него хватило бы смирения это признать. А если бы ему пришлось уйти до конца второго срока, он передал бы бразды правления Камале». В подтверждение своих слов автор приводит несколько эпизодов, иллюстрирующих активность мужа, — в частности, секретную поездку в Киев в феврале 2023 года, которую она описывает как рискованную и физически изнурительную.
Про провальные дебаты с Трампом
Самый подробный эпизод книги — теледебаты Джо Байдена и Дональда Трампа, прошедшие 27 июня 2024 года в Атланте. Байден провел целую неделю в так называемом «дебатном лагере», где ежедневно работал с советниками и спичрайтерами: отрабатывал аргументы, запоминал цифры, готовился к возможным атакам оппонента. По телефонным разговорам во время подготовки Джил чувствовала, что с мужем «что‑то не так», но он уверял, что все идет хорошо.
В день дебатов она прилетела в Атланту прямо после собственного предвыборного мероприятия и застала Байдена только что проснувшимся: голос охрипший, настроение подавленное. «Мне нехорошо», — сказал он. Это случалось и раньше: Джилл знала, что муж нередко плохо себя чувствовал перед ответственными выступлениями, но стоило ему выйти на сцену, все как рукой снимало. Она убедила себя, что так будет и на этот раз. Однако в лифте, по дороге на сцену, она посмотрела на мужа и изумилась: «В лифте я взглянула на Джо и не поверила своим глазам. Он казался сделанным из глины — странно однотонным». Сначала она решила, что виноват грим, но быстро поняла: дело не в этом.
Трансляцию она смотрела в отдельной комнате вместе с ближайшим помощником. С первых же минут стало ясно, что что‑то идет не так: президент опускал голову, говорил отрывисто, никак не мог войти в ритм. Джилл мысленно обращалась к экрану: «Подними голову! Смотри в камеру!» Когда Байден произнес фразу, что он «победит Medicare», помощник рядом с ней только выдохнул. «Казалось, мы смотрим на ИИ‑голограмму человека, которого знаем, — и эта голограмма дает сбой. Его что, накачали лекарствами?» — вспоминает она свои мысли в тот момент. Позже Джилл сожалела, что не настояла на анализе крови, чтобы хотя бы исключить влияние снотворного или препаратов от кашля, которые Байден мог принять на борту самолета.
Когда дебаты закончились, она вышла на сцену. «Мы встретились глазами. Он обнял меня и прошептал: «Я действительно все испортил, да?». Джилл ответила утвердительно. На митинге в штабе, пытаясь поддержать мужа, она сказала: «Он ответил на все вопросы и знал все факты». Оглядываясь назад, Джилл Байден признает, что эти слова прозвучали оторванно от того, что видели зрители, и лишь усилили растерянность. «Самое важное, что я вынесла из этого, — если не дать людям нормального объяснения, они будут задавать вопросы снова и снова. Мы так и не объяснили обществу, что случилось с Джо на той сцене. И многие этого не забыли», — пишет она.
Про давление партии на Байдена
Следующие главы посвящены нараставшему давлению со стороны партийного руководства и крупных спонсоров, требовавших, чтобы Байден снял кандидатуру. Джилл подробно описывает два ключевых разговора: телефонный звонок Барака Обамы и встречу в Белом доме с бывшим спикером палаты представителей Нэнси Пелоси. По словам Джилл, Пелоси сказала президенту, что решение — за ним, но добавила: он был бы потрясен, если бы знал, что говорят о нем однопартийцы за закрытыми дверями. Однако публично Пелоси в те дни повторяла, что «поддержит любое решение президента».
Байден, как следует из книги, до последнего верил, что сможет переломить ситуацию. Он указывал на достижения своей администрации, а в поездках по стране видел живую поддержку избирателей. Но к июлю 2024 года, пишет Джилл, президент оказался между двумя противоположными силами: сын Хантер и дочь Эшли убеждали держаться, а партийный истеблишмент, спонсоры и даже знаменитости один за другим требовали уйти.
Положение усугублялось тем, что Байден был буквально поглощен новостным потоком: не расставался с iPhone, постоянно листал Apple News, а его алгоритм исправно подбрасывал самые мрачные заголовки. Вдобавок он подолгу смотрел Fox News. «Он видел и слышал весь этот негатив», — пишет она, особо оговариваясь, что версия, будто окружение держало президента в «пузыре иллюзорного оптимизма», — лжива: его буквально заваливали плохими новостями каждый день. «Это было похоже на смерть от тысячи мелких порезов», — вспоминает автор.
Переломным моментом, по ее словам, стало известие, что группа сенаторов-демократов готовит коллективное письмо с призывом сняться с выборов. Для Байдена, проработавшего в сенате более трех десятилетий, это было бы не просто политическим демаршем, а личной травмой. Именно это, по ее ощущению, окончательно склонило мужа к решению выйти из гонки.
День, когда это решение было принято, описан в мемуарах подробно и почти по часам. В резиденции в Рехобот-Бич Байден собрал узкий круг советников, они вместе работали над текстом заявления, а позже он оповестил о своем решении сотрудников своего предвыборного штаба и Камалу Харрис, прочтя ей текст заявления вслух. «О боже, Джо, — воскликнула Харрис. — Ты уверен?» Однако, пишет Джилл, уже через несколько мгновений вице-президент переключилась в режим, который она описывает как «прокурорский»: Харрис начала методично уточнять детали — когда именно выйдет заявление, как будет организована передача ресурсов кампании, каков порядок действий. С первых же минут она якобы настаивала, чтобы президент как можно скорее одобрил ее выдвижение на пост президента США, не оставив партии пространства для поиска альтернативных кандидатов.
Про «автоперо» и обвинения в управлении страной
В мемуарах Джилл Байден также отвергает обвинения в том, что на последнем этапе президентства Байдена реальные решения принимали за него либо сотрудники аппарата, либо она сама. Один из главных поводов для таких разговоров — история с президентским «автопером», устройством для автоматического подписания документов. Джилл напоминает, что подобная практика существовала задолго до Байдена и объясняется просто: объем бумаг, требующих подписи президента, огромен, и до появления устройства помощники прошлых президентов, случалось, копировали их подпись на документах.
Не менее раздражали ее слухи, что первая леди якобы председательствовала на заседаниях администрации. Джилл описывает единственный случай своего появления на таком заседании — осенью 2024 года. Она выступила с пятиминутным вступительным словом о женском здоровье и сразу ушла. «Еще одна теория гласит, что именно я уговорила Джо баллотироваться и не давала ему выйти из гонки, чтобы самой оставаться при деле. Это тоже не соответствует действительности», — подчеркивает она. Однако бывшая первая леди признает, что нередко давала мужу советы — в том числе о том, как именно ему вести беседу в телефонном разговоре с израильским премьером Биньямином Нетаньяху.
Про помилование сына Хантера
Несколько глав мемуаров посвящена судебному преследованию Хантера Байдена и решению президента его помиловать. Джилл описывает, как вместе с другими членами семьи приходила на слушания по делу о незаконном приобретении оружия и предоставлении ложных сведений при его покупке. По ее словам, дела с такими обвинениями крайне редко доходят до суда — но здесь, пишет она, сыграло роль именно родство с президентом, который подчеркнуто держался в стороне и в ход дела не вмешивался. «В итоге создалось ощущение, что, так старательно демонстрируя беспристрастность, мы сами обеспечили Хантеру худший из возможных исходов. На мой взгляд, Джо, возможно, зашел слишком далеко в своем желании показать, что его семья не пользуется никакими привилегиями», — сетует она.
Даже после вынесения приговора ближайшие советники президента убеждали его не вмешиваться. Байден поначалу соглашался, но позднее осознал, что после смены власти сын и другие люди из его окружения станут мишенями для преследований со стороны новой «мстительной» администрации. В конечном счете он вопреки возражениям части команды принял решение помиловать сына, а также превентивно помиловал своих братьев Джеймса и Фрэнсиса, сестру Валери, зятя Джона Оуэнса и невестку Сару, чтобы им не пришлось «расплачиваться за его политическую карьеру».
Про натянутые отношения с Меланией Трамп
Отношениям с Меланией Трамп в мемуарах посвящено несколько эпизодов — и все объединяет подчеркнутая дистанция, которую выдерживала супруга республиканца. По словам Джилл, в 2021 году, в отличие от сложившейся традиции, Мелания не пригласила преемницу на чай перед сменой администраций, а в 2024‑м в ответила на аналогичное приглашение со стороны Джилл отказом, сославшись на занятость.
Формальный контакт между двумя женщинами все же случался — на похоронах и государственных церемониях. Джилл пишет, что исправно посылала Мелании открытки на день рождения, как и всем остальным бывшим первым леди. Когда летом 2024 года на Дональда Трампа было совершено покушение, Джилл позвонила Мелании — узнать, как она и Баррон. «Она была вежлива и сдержанна, как всегда, — вспоминает Джилл. — Сказала, что у них все хорошо, и поблагодарила за звонок».
Самый живой эпизод — совместная поездка на инаугурацию Трампа. В машине с двумя первыми леди оказался муж сенатора Эми Клобушар, которому выпала незавидная роль вести разговор в повисшей тишине. Он расспрашивал Меланию о Барроне и о ее родной Словении. «Как я понимала, Мелания считала Джо лично виновным в том, что агенты ФБР обыскали ее личные покои в Мар-а-Лаго. Я испытывала к ней сочувствие — нам самим пришлось пережить нечто подобное. Я знала, как это тяжело, когда агенты роются в твоем ящике с нижним бельем», — пишет она.
Про обнаружение рака у Байдена
В мемуарах Джилл Байден рассказывает, как в последний год перед отъездом из Белого дома у ее мужа появились тревожные симптомы: он стал часто вставать по ночам в туалет. Сначала это казалось типичной возрастной проблемой: Джо регулярно проходил обследования, а в феврале 2024 года врач Национального военно-медицинского центра имени Уолтера Рида называл его «здоровым, активным и крепким 81‑летним мужчиной», способным исполнять обязанности президента.
Она замечает, что в их семье не принято подробно обсуждать друг с другом вопросы личного здоровья, поэтому о своих тревогах она сперва сказала не мужу, а одному из врачей: «Он семь раз вставал за ночь. Я за него волнуюсь». Позже, уже в Уилмингтоне, когда симптомы усилились, Джилл убедила мужа обратиться к урологу — на первом же приеме ему назначили биопсию, которая подтвердила рак простаты.
Семья поначалу надеялась, что опухоль локализована, однако уже на следующий день позитронно-эмиссионная томография показала четвертую стадию с метастазами в кости. Врачи назначили лучевую и гормональную терапию и заверили, что болезнь, скорее всего, не приведет к летальному исходу. После публикации официального заявления 18 мая семья столкнулась с волной вопросов — как у президента, окруженного круглосуточной медицинской командой, могли пропустить рак на такой стадии. Джилл признается, что и сама была потрясена: «Джо не мог ушибить палец, чтобы тут же не набежало десять человек с бинтами наготове. И после всего этого — у президента рак простаты четвертой стадии? Это не укладывалось в голове».
Про снос Восточного крыла
Отдельный эпизод мемуаров — реакция Джилл на решение новой администрации снести Восточное крыло Белого дома ради строительства бального зала. «С историческим памятником обращались, как с убитым домом из телешоу «Братья по ремонту», — пишет Джилл. — Меня огорчала не потеря сине-белых полосатых штор, бархатного дивана или книжных полок с памятными вещами — меня ранило символическое сравнивание истории с землей и уничтожение институциональной памяти». Внутренности Восточного крыла, сожалеет она, были выставлены напоказ «как редкое и ценное животное, на которое поохотились и убили».
