Суд указал, что покупатель должен был знать о мошенничестве для признания сделки недействительной.
Сделка по продаже квартиры, совершенная жертвой мошенников, может быть признана недействительной только если покупатель знал или мог знать об обмане. Верховный суд закрепил этот подход в обзоре судебной практики об оспаривании сделок с жильем.
Документ подготовлен судебными коллегиями по гражданским, административным делам и экономическим спорам и содержит 20 правовых позиций на основе практики за 2022-2025 годы. Он направлен на унификацию подходов судов к рассмотрению споров о переходе права собственности на жилые помещения.
Согласно разъяснениям, само выполнение сделки под влиянием обмана третьих лиц не является достаточным основанием для ее отмены. Для признания договора купли-продажи недействительным суду необходимо установить, что покупатель был осведомлен о мошеннической схеме или мог распознать признаки обмана. Если стороны уже исполнили договор, суд применяет последствия недействительности сделки в виде двусторонней реституции.
Верховный суд также отметил, что заблуждение продавца относительно мотивов сделки не является существенным основанием для признания договора недействительным по статье 178 Гражданского кодекса. При рассмотрении подобных споров судам рекомендуется оценивать добросовестность поведения второй стороны и ее возможность распознать заблуждение контрагента, обеспечивая равный объем судебной защиты обоим участникам сделки.
Разъяснения также касаются сделок, совершенных гражданами, которые в момент их заключения не могли понимать значение своих действий или руководить ими. Для признания такого договора недействительным необходимо доказать наличие такого состояния в момент совершения сделки. Кроме того, суды должны выяснять, было ли покупателю известно об отсутствии согласия второго собственника при продаже жилья, находившегося в совместной собственности бывших супругов.
В обзор также включена правовая позиция, согласно которой договор дарения жилого помещения может быть признан недействительным как подозрительная сделка в рамках дела о банкротстве, если установлено, что его целью было причинение вреда имущественным интересам кредиторов.
